Движение, энергия – художник любил действия, но он не просто изображал динамичный момент, а насыщал рисунок эмоциями, он рисовал не карандашами, углём или акварелью, а самими чувствами и человеческими переживаниями. Упорство, сила духа, невероятное стремление вперёд и сладкий вкус долгожданной победы – всё это можно почувствовать, только взглянув на серию картин с дзюдоистами. А в следующем зале висят изображения цирковых гимнастов. Штрихи здесь более размашистые и свободные, это придаёт изображению лёгкости. Ведь со стороны зрителя движения циркача кажутся чем-то простым и естественным, как полёт птицы, для которой это обычный будничный процесс. В то же время по количеству изгибов, по конечностям, которые выкручены под невероятными углами, мы понимаем, какие титанические усилия прилагают гимнасты, превращая своё тело в мягкий податливый материал, в то же время сохраняя полный контроль над ним. 

Серия портретов заключённых выбивается из общего гармоничного ряда. Юрий Заботин уходит от естественных плавных линий и приглушённых цветов. Кожа людей становится слишком тёмной для жителя умеренных широт, а к коричневому примешиваются зелёный и яркий красный цвет, что противоречит внешнему виду здорового человека. Тёмный цвет может быть связан с условиями работы пленённых: работали они в полумраке, а на коже оседала грязь и производственная пыль. В то же время цвета, которые подобрал художник, очень ярко отражает состояние души людей, попавших в оковы несправедливости и жестокости мира. Чёрный и коричневый  - основа, ведь внутреннее люди начинают стремиться к одиночеству, их головы наполняются мрачными мыслями. Зелёный – цвет болезни, усиливает эффект, показывая, как чахнет и гниёт само человеческое естество. Пленённый максимально оторван от природы, постепенно он даже начинает терять человеческие черты. На картине «Памяти В.А Подшивалкина» они больше напоминают колонны. Юрий Заботин резко и точно показывает все ужасы заключения, уничтожение человека человеком, причём за небольшие проступки. Сам творец отбыл срок в Кунгурской тюрьме за то, что ударил соседа в челюсть. Позже в названиях его картин часто будет мелькать слово «Кунгурлаг». Но небольшим огонёчком внутри заключенных горит стремление к жизни. Они помнят, что такое человеческая гордость, и верят в возможность  пройти сквозь эту душегубительную машину и не потерять себя, сохранив частичку прекрасного. Чего только стоит портрет «Зеленоглазый». Сохраняя все привычные черты этой серии, Юрий Заботин изображает зелёные глаза, полные надежд и светлых устремлений в будущее, несмотря на мрак вокруг.

Художник любил жизнь во всех её проявлениях. Он не делил её на хорошие  плохие ситуации, а просто изображал самые яркие и сочные моменты, которые составляют основу жизни. Многие знакомые Юрия Заботина признаются, что у него был некий дар выхватывать самую суть, из-за чего даже в лёгком наброске сразу узнавался человек или местность. В то же время сам творец как будто за свою жизнь не цеплялся, пренебрегая делами и даже собственным здоровьем. Юрий Заботин плохо учился, в дальнейшем стал много курить. Он отпускал язвительные шутки, критиковал власть и существующее положение вещей, много рассуждал о смысле жизни, творчестве и месте художника в жизни. Это ярко отразилось в автопортретах. Первый – это практически карикатура: хаотичные линии составляют фигуру человека, но она рваная и несуразная. Юрий Заботин как будто смеялся над собственной разбитостью и надломленностью. Второй портрет  выполнен грубыми чёрными мазками, а само лицо больше напоминает маску клоуна. Эти изображения ярко противопоставляются портретам отца и брата, которые выполнены с невероятной точностью и проработанностью каждой детали. 

У Юрия Заботина был сложный темпераментный характер. Он был прямолинеен и резок, а его порывы порою мешали ему самому, не давая  взяться за работу или закончить её. Это отразилось на его манере рисования. Картины как будто выполнены одним неотрывным молниеносным движением карандаша или кисти. В этих непроработанных, не отлаженных штрихах и мазках чувствуется вечное стремление вперёд, показ всего как оно есть, без дополнительного лоска и переполняющее возбуждение, которое как будто было готово порвать творца изнутри. Художник спешил. Бежал, ведь мгновение так мимолётно, и стоит только замедлиться, оно уйдёт. Поэтому Юрий Заботин так отчаянно мчался за ним.

Ольга Исмагилова